Утратив единство народа и твердость центральной власти, бывшая Российская империя оказалась бессильна перед вторжениями извне – как со стороны Германии и Австро-Венгрии, так и со стороны бывших союзников по Антанте. Даже самые непримиримые лидеры Белого движения, поначалу доверившиеся интервентам, вскоре осознали ошибочность этой ставки. Как отмечал Антон Иванович Деникин: «это была не помощь, а оккупация».
Еще 23 декабря 1917 года в связи с Октябрьской революцией в Париже было заключено первое соглашение о разделе России на сферы влияния: во французскую сферу вошли Украина, Бессарабия и Крым, а в британскую – Кавказ, Армения, Курдистан и Грузия. Аналогичным образом, вплоть до своего поражения в Первой мировой войне, действовали Центральные державы. Австро-Венгрия и Германия разделили между собой юг России. На этих территориях были созданы марионеточные политические структуры, в том числе прогерманская «Украинская держава» гетмана Скоропадского.
Весной 1918 года под надуманным предлогом «защиты от германской опасности» в Мурманский порт вошел английский крейсер «Глория». Советские власти были вынуждены согласиться с навязанным английским присутствием. Британцы развернули на подконтрольной им территории настоящий колониальный террор. В восточной части Кольского полуострова находилась Йоканьгская тюрьма, а на острове Мудьюг близ Архангельска – лагерь военнопленных.
После победы Антанты в Первой мировой войне никаких иных оснований, кроме грабежа, у интервентов не осталось. Например, Франция, в начале 1919 года закрепившая за собой сферу влияния на Юге России, открыто нацелилась на захват промышленных и продовольственных ресурсов - якобы для возврата своих инвестиций в русскую экономику.
На Дальнем Востоке активно развернула интервенцию Япония. В 2017 году были опубликованы письма военнослужащего Ваити Танабэ, который с 1918 по 1920 год находился в Сибири в составе специального подразделения. Он подтверждал не только акты грабежа, но и варварское сожжение деревни Ивановка под Благовещенском – вместе с жителями.
